НЕБО

       Я вижу небо. Светло-серое, рыхлое, не предвещающее ничего хорошего. Неба много. Не качеством, так количеством. Оно там висит. Оно там всегда висит. Напоминанием. Вроде «Уходя, выключите свет». Приходя – включите. И не перепутайте, как в прошлый раз.
       Ты можешь зайти в телефонную будку или, скажем, в жилищную контору по поводу протекающей крыши, или даже, спрятавшись у себя дома, забиться в самый дальний угол под кроватью, а небо будет продолжать быть. Висеть. Нависать. Не предвещая ничего хорошего.
       Раздражает, да?
       Это немецкое небо.
       Это его функция – не предвещать ничего хорошего. Каждый зарабатывает деньги как может.
       Небо. Со знаком качества. Словосочетание «немецкое небо» уже говорит само за себя. Это значит, что группа специалистов его измерила, взвесила, проверила на совместимость с антибиотиками и высчитала до тысячных влияние неба на беременных женщин.
       Теперь всё будет хорошо.
       Теперь-то всё получится.
       Рыхлое, политически корректное небо. Рекомендации ведущих дантистов страны.
       Ни формой, ни цветом – ни коим образом не задевает ни одну из существующих формаций и организаций. Правые – торжествуют, левые – торжествуют, центральные – воздерживаются.
       Где-то в углу логотип «GrünPunkt». Чтобы знать, в какой контейнер выбрасывать по истечении срока годности. Рядом на шнурке болтается руководство по использованию.
        «1.3 В состоянии алкогольного опьянения (0,2 промилле) пользование небом категорически запрещено – во избежание.
       2.8.6 В случае самовозгорания или защемления неба надлежит сообщить в следующие инстанции: отдел кадров, общество рыболовов Северный Рейн-Вестфалии (председатель фройляйн Брюхер), центральное ведомство социального обеспечения, местное отделение почты и руководство китайского ресторана «Желтая река».
       2.5 Рисовать небо можно только гуашью фирмы «Pelikan», только в духе импрессионистов и с соответствующим разрешением от префекта конной полиции, какое можно получить во всех отделениях «Deutsche Bank» при предъявлении необходимых творческих способностей и достаточного объема вдохновения (допустимый радиус – 35 см).»
       Хорошо проваренное, даже переваренное, лишенное вкуса, цвета и запаха, стерильно-прекрасное небо. Успокаивающий цвет манной каши, больные не тревожатся, не возбуждаются, не задаются глупыми вопросами.
       Я вижу его.
       Натянутый над Германией брезент.
       Небо. Покрывало. Потолок.
       Жижа без признаков жизни.
       Появляется поэт, вскидывает руку словно возлюбленный на старых подкрашенных открытках, взывает: «Тучки небесные, вечные странники!..» Смотрит наверх, близоруко щурится и от удивления падает в овраг.
       Появляется писатель, тужится, взмахивает пером и, поперхнувшись, падает в овраг.
       Появляется художник, долго устанавливает мольберт, лезет в карман за кобальтом синим, смотрит, смотрит, приценивается, затем, разбежавшись, прыгает в овраг.
       Забаву можно продолжать до бесконечности. Например, «Появляется Лев Толстой…» или «Появляется Николь Кидман…»
       Эх, Николь, что ты знаешь о жизни?
       Из оврага несется тихий зловещий шепот: «Я вижу небо… Это немецкое небо…»
       Рыхлое, огромное, бледное от осознания собственной значимости. Без права на прогалины и проблески, без легких завитков безумия, без надежды на солнечный день, поход в парк с подругой и пивом.
       Я вижу небо…
       Лучше б я его не видел.