УБИЙСТВЕННО ХОРОША

        - Опомнись! Что я слышу – ты, в самом деле, и не подозреваешь, насколько ты хороша? С подобной внешностью, дорогая, как ты можешь? Да я... я... да я бы доказательством вывел сорт белого кофе, заодно новый вид кенгуру и изобрёл бы самоуничтожающийся компьютерный вирус – и назвал бы их в твою честь. Или вполне мог бы стать панкующим дворником и писать оды и мадригалы гигантскими синими буквами на стенах (представляешь, китайцы просыпаются, а вся Великая их стена с обоих сторон обезображена странной кириллицей...). С отличием окончить «строгановку», ходить в берете и пыльной бархатной рубашке с бантом, прославиться тем, что откусил себе не ухо, а нечто другое, и остаток бренной жизни провести на Корсике, ежедневно пополняя частные коллекции очередными сотнями твоих портретов и набросков – хочешь? Когда ты идёшь в зубодралку? В среду? Я успею сделать себе пластическую операцию, чтобы выдать себя за бородатого армянского врача, чтобы хоть на какое-то время, пока не раскроется обман, иметь право на прикосновение к твоим губам и нежнейшему пушку щёк, быть близким к твоим альвеолам (от лат. alveolus), к твоим передним и особенно к зубам мудрости, заглянуть в душу, безнаказанно восторгаться розовой изворотливостью языка! Или, не взирая на курс кодировки от женских романов со счастливыми концами, приложил бы максимум усилий, чтобы получить удовольствие от списка твоих любимых произведений. Любишь Джойса? его «Улисса» я прочитал бы в оригинале на одном дыхании, взахлёб, до конца – только ради тебя, потому что ты словно вечный мотив Климта, первый снег, скрывающий твою непричастность к этому миру, и припев непослушного локона... Или с помощью турецких контрабанд поднакопил бы денег, съездил бы в Париж и после бессонной ночи, полной каких-то парадов и борделей, всё осознав, сбросился бы с Эйфелевой башни вниз, с самой верхушки, и во время полёта успел бы ровно три раза прошептать твоё имя. Или, допустим, лишь вырезал бы гнильцу из яблок, предназначенных тебе одной. Или если бы я был тем котёнком – о, если бы я был котёнком, погибшим под колёсами машины на прошлой неделе! я был бы мёртв, ты – жива; быть может, ты бы проявила ко мне некоторую жалость, быть может, похоронила бы даже где-нибудь в своём саду. Поближе к окнам твоей спальни. Или в самом сердце Голливуда я выкрал бы с монтажного стола ещё незавершённый блокбастер с Николасом Кэйджем и заменил бы эротические сцены сценами с тобой. А потом верным Робин Гудом вернул бы плёнки, подкинул бы, рискуя жизнью нескольких заложниц, чтобы весь мир узнал, насколько ты, дорогая, хороша!.. Дорогая? Дорогая!
        - Я тебя ненавижу, дорогой.
        - Я тебя тоже... но тем не менее: ты – просто чудо.